Запретить и зарегулировать [электросамокаты и каршеринг]. История ходит по кругу

Где лгут и себе, и друг другу, и память не служит уму, история ходит по кругу из крови – по грязи – во тьму.

Гарики на каждый день, Игорь Губерман, 1992

В истории есть много примеров, когда корпоративное лобби, консервативная или излишне осторожная политика и неверно сформированное общественное мнение тормозили технологический прогресс, а иногда и убивали целые отрасли в зародыше.

Автопром, электромобили, биотопливо, синтетическое топливо, переменный ток, антибиотики, вакцины, печатные машинки и даже персональные компьютеры. Вот лишь небольшой список фундаментально важных для нас сегодня отраслей, которые встречали политическое, картельно-монопольное и/или общественное сопротивление. Часть из них так и остались эмбрионами, часть затормозились в развитии, потеряв драгоценное время.

Каноничный пример — Red Flag Act 1865 года в Великобритании. 

Автомобиль обязан был двигаться со скоростью не более двух миль в час, а перед ним на расстоянии 50 метров шёл человек с красным флагом.

Другой пример — Швейцария. В кантоне Граубюнден с 1900 по 1925 год автомобили были полностью запрещены. Пока другие страны строили автобаны и развивали промышленность, жители четверть века продолжали ходить пешком и ездить верхом.

На фотографии из Государственного архива Граубюндена автомобиль тащат лошади через деревню Scuol-Tarasp (1909) — классический кадр, которым иллюстрируют кантональный запрет на автомобили.

Нет-нет, не подумайте, что я сравниваю транспортный шеринг с антибиотиками или персональными компьютерами. Я, в целом, нахожусь в здравом рассудке. Даже если очень постараться — подогнать все факты, включить фантазию и придумать новых, — ничего не выйдет: масштаб влияния на человечество несопоставим. Но 620 миллионов километров, которые проехали пользователи шеринговых электросамокатов в России в 2024 году, о чем-то, да должны говорить.

Почему отдельные люди и целые группы искренне, без внешнего давления или финансирования, надевают шапочки из фольги и вступают в эпическую битву с вышками 5G?

Есть две классические модели.

Пять стадий принятия неизбежного Элизабет Кюблер-Росс (1969): отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Сначала она описывала реакцию на личные кризисы, но модель хорошо объясняет и социальные перемены.

Наблюдая за тем, что происходит сейчас, можно сделать вывод — часть общества находится в острой фазе перехода между гневом и торгом, желая либо полностью запретить сервисы, либо максимально их ограничить. Мы (не конкретно мы, а человечество в целом) уже не раз проходили аналогичный виток истории.

Теория диффузии инноваций Эверетта Роджерса (1962): инноваторы, ранние последователи, раннее большинство, позднее большинство, отстающие. Эта модель учитывает статус, возраст, доступ к информации и уровень доверия к источникам.

Инноваторы

Первые 2,5% пользователей. Часто молоды, с высоким доступом к информации, мобильны, любят пробовать новое ради эксперимента.

Например, в мае 2018 года в России запустились первые кикшеринги — Делисамокат и YouDrive Lite. Это комментарий одного из первых пользователей.

Ранние последователи

13,5% пользователей. Уважаемые лидеры мнений, принимают инновации осознанно, формируют пример для других.

В 2020 году медиаменеджер и блогер Никита Лихачёв одним из первых поддержал развитие микромобильности.

Раннее большинство

34% пользователей. Более осторожны, но начинают использовать, когда технология доказала ценность и надёжность.

К 2022 году среди сервисов кикшеринга сформировалась тройка лидеров, большинство стало обращать внимание на сервис и интересоваться условиями.

Позднее большинство

34% пользователей. Скептичны, принимают инновации из-за давления окружения или потому что «все уже пользуются».

В 2023 году рынок кикшеринга резко вырос по всем параметрам. Сервисами аренды электросамокатов в России пользовалось порядка 21 млн человек.

Отстающие

16% пользователей. Очень консервативны, ориентируются на традиции, часто старше возрастом, с низким доверием к новым источникам информации.

Так, лет 10–15 назад я бы не поверил, что мой дедушка, которому сейчас 89 лет, будет созваниваться со мной по Телеграму через iPad. И у него, знаете ли, неплохо получается. У каждого, кто читает это, есть аналогичные примеры «позднего большинства» или «отстающих». Судя по всему, они были, есть и будут. В этом проблемы нет. Она возникает тогда, когда «вес» или масштаб голоса «отстающих» настолько велик, что полностью блокирует инновации или регулирует их до полусмерти.

Каждый раз, когда кто-то говорит, что самокаты или каршеринг нам не нужны, я улыбаюсь и вспоминаю мем с бабушкой, которой «не нужон интернет».

 

• Запретить — любимое слово и действие армии диванных воинов света. Они почему-то верят, что запрет — решение всех проблем.
• Запретить — значит публично сообщить: «Я с этим ничего не могу сделать. Моих компетенций, ресурсов, воображения, политической воли и смелости не хватает, чтобы разрулить проблему и найти win-win для всех».
• Запретить — это очень простой путь. Простой и понятный. Из той же когорты, что и «нет тела — нет дела». Только здесь: «нет проблемы — нет проблемы».

Такой взгляд на технологический прогресс легко объяснить: геронтократия, склонность к консерватизму и застою, беспомощность и неспособность принимать решения и брать за них ответственность среди чиновников.

Итак, запретить — это очень простой путь. Простой и понятный. Из той же когорты, что и «нет тела — нет дела». Только здесь: «нет проблемы — нет проблемы». Если бы этот подход применялся во всех сферах жизни, под полный запрет неминуемо попали бы алкоголь и любые никотиносодержащие продукты.

По оценкам ВОЗ и российских исследователей, около 20–25% всех смертей в России прямо или косвенно связаны с алкоголем. Это примерно 400 тысяч человек в год: разрушенные семьи, насильственные смерти, мучительные болезни. И — ничего. Где же диванные воины, топящие за сухой закон? Почему доказанно опасный алкоголь — «норм», а электросамокаты — «зло»?

В 2015–2021 годах, в период бурного роста каршеринга, происходило то же самое. Соцсети, СМИ, телевидение, чиновники и общество коллективно сходили с ума. Вместо того чтобы спокойно пользоваться удобным сервисом, каждый под микроскопом рассматривал любой инцидент — аварию, штраф, повышение стоимости и т. д.

В этом году каршерингу в России исполнилось 10 лет, если считать с запуска программы «Московский каршеринг». Казалось бы, все успокоились, поняли, что это удобный сервис, а не нарколаборатория с доставкой. Но общество, судя по всему, не может жить спокойно, если не найдёт объект для ненависти.

Проблема запрета выходит далеко за рамки свеженапечатанного локального или федерального акта, недовольства инноваторов и ранних последователей. Она фундаментальна. Наступает момент, когда «директор шлагбаума» теряет контроль не только над подвластной ему реальностью, но и над самим собой.

Мы снова в точке, где любую инновацию проще запретить, чем внедрить, построить 

инфраструктуру и научить пользоваться. Появятся летающие дроны для быстрых перемещений — запретим. Изобретут телепорт — тоже запретим. Логика проста: «Наши пра-прадеды ездили на лошадях и не жаловались, зачем нам что-то менять?»

И пока весь мир идёт вперёд, разрабатывая новые способы передвижения, коммуникации, передачи информации, внедряя четырёхдневные рабочие недели, — мы будем сидеть смирно и читать новости о запретах.

На глобальном уровне похожая история происходит с генной инженерией. Пока в России она фактически запрещена, Китай поощряет исследования и инновации в этой сфере. В итоге мы окажемся в мире, где будут «суперкитайцы», превосходящие нас, хранителей традиционных ценностей, во всём: они будут здоровее, сильнее, долговечнее и умнее.

Историю лучше всего видно на расстоянии. Не повторяем ли мы сейчас ошибку, выставляя красные флаги арендным самокатам? Ведь именно они могут решать массу, на первый взгляд, неразрешимых проблем — транспортную связность в труднодоступных районах, дефицит инфраструктуры, необходимость покупать дорогие автомобили или личные устройства?

Сегодня идёт локальная битва за каждый миллиметр юридического, физического и социального пространства для самокатов. Но история показывает: на длинной дистанции война против технологического прогресса всегда проиграна.

 

Главный аргумент противников инноваций (в данном случае — развития СИМ в России) звучит так: «самокаты сбивают, калечат, убивают».  Во-первых со статистикой спорить бессмысленно — каждый год аварийность на арендных самокатах снижается.  В этом году — во всей стране на 20%, в Москве на 55% по данным ГИБДД. Во-вторых в мире сегодня полно вещей, которые можно считать небезопасными или даже очень опасными, но никому не приходит в голову их запрещать. 

Так, по данным ГИБДД, автомобильные аварии уносят жизни десятками тысяч и оставляют калеками сотни тысяч россиян ежегодно. Алкоголь, табак, кухонные ножи, легковоспламеняющиеся лаки для волос, мелкие детали конструкторов, самолеты и бесконечный список вещей, которые нас окружают.

 

Разница лишь в том, что «битвы» за эти вещи уже состоялись в прошлом. Мы привыкли к ним и поняли, что плюсов от их использования больше, чем потенциальных проблем с безопасностью. Мы принимаем на себя риски каждый раз когда садимся в автобус, самолет или просто выходим из дома. К самокатам, видимо, еще не привыкли и ничего не поняли.

Таким образом, борцы с самокатами, каршерингом, 5G, вакцинамии искусственным интеллектом воюют с ветряными мельницами. Они уже проиграли, просто ещё не поняли этого. Из-за страха, слепой веры в СМИ, консерватизма и геронтократии они тормозят прогресс.

Они пытаются лишить своих же детей — и моих тоже — более качественного и свободного мира.