Российский чиновник и электросамокат — два разных мира. Или нет?

Чиновник в массовом сознании в современной России — человек-небожитель, живущий в частном секторе за высоким забором и передвигающийся исключительно на тонированной иномарке, теперь уже китайского производства, с мигалками в час пик.

Электросамокат — опасный транспорт для несознательных школьников, нарезающих круги по парку вдвоем, а иногда и втроем.

 

Два мифа — про чиновников и самокаты — как и многие другие, укоренившиеся в общественном сознании, на самом деле являются нарративными искажениями. Людям проще воспринимать яркие, запоминающиеся образы, чем замечать повседневные, рутинные события.

Здесь срабатывает «предвзятость подтверждения»: мы охотнее замечаем то, что подтверждает наши представления о мире. Один раз увидел двух школьников на одном самокате — и всё, в голове закрепляется: на всех самокатах школьники ездят вдвоём. Это типичная ошибка логического обобщения.

Эти и другие образы рождаются как из личного опыта (например, я видел многокилометровую пробку из-за кортежа чиновника), так и из тезисов, транслируемых в медиаполе.

 

Чиновник, как бы каждый из нас к нему ни относился, всё же работает: дороги строятся, жалобы решаются, новые удобные виды городского транспорта запускаются и функционируют, повышая транспортную доступность там, где ещё недавно передвигались на гужевых повозках.

Самокаты, как бы каждый из нас к ним ни относился, решают реальные транспортные задачи миллионов людей. Из 281 миллиона поездок, совершённых на шеринговых электросамокатах в прошлом году, более 80% — то есть свыше 224 миллионов — пришлись на транспортные сценарии.

Пользователи используют самокаты как транспорт первой или последней мили, или полностью закрывают ими весь маршрут. Такой объём поездок, чисто статистически, не может быть сгенерирован школьниками.

Общественное мнение довольно легко сфокусировать на ярком и, желательно, негативном образе. Так работает концепция «дружить против кого-то», которую активно используют СМИ. Как издатель могу подтвердить: самый простой способ получить охваты — объединить пользователей вокруг объекта ненависти. При этом сам объект не так важен. Это может быть что угодно — каршеринг, чиновник, крупный бизнес, электросамокаты. Всё, что разжигает эмоции, работает.

 

Так мы оказались в мире, где полезный, эффективный и современный вид транспорта воспринимается как зло. Не алкоголь и табак, не автомобили с десятками тысяч смертей в год, а самокаты — главный объект ненависти.

В этом контексте интересно посмотреть, как чиновники работают с самокатами в публичном поле.

Я сознательно не буду поднимать вопросы самостоятельности чиновников, встроенных в вертикаль власти, а также наличие или отсутствие института репутации в России. Это дискуссионные вопросы, которые выходят далеко за рамки колонки.

«Замазаться» об объект всеобщей ненависти, то есть бросить тень на свою репутацию, даже при слабом институте репутации — дело нехитрое. Это простая аксиома. Тем интереснее, что всё больше российских чиновников выходят в публичное поле и используют самокаты в повседневной работе — например, сотрудники администраций, муниципальные службы и даже полиция. 

Ещё пару лет назад, когда градус ненависти к самокатам был на пике (обгоняя даже ковид, выкашивающий наших близких направо и налево), мне было бы трудно представить, что региональный чиновник публично заговорит о самокатах. А сейчас вот, Сергей Шелест, мэр миллионника Омска, публикует у себя в Телеграм-канале пост о том, что оператор будет будет осуществлять в городе не только коммерческую, но и социально направленную деятельность.

На фоне «сухих» прошлых лет даже сдержанный, по меркам скупых чиновничьих реплик многократно урезанный и переписанный PR-службой комментарий Сергея Шелеста про самокаты играет совершенно новыми красками:

Если упростить, он говорит, что самокаты норм! Можно пользоваться, только соблюдайте правила. Ну чудеса!

 

Вот губернатор Красноярского края Михаил Котюков во время Школы безопасного вождения прошёл инструктаж, прокатился на самокате и рассказал об этом в своём Телеграм-канале.

А вот вице-мэр Челябинска Дмитрий Агеев во время Школы безопасного вождения в Челябинске изучил правила безопасного вождения и проехал на самокате через полосу препятствий. 

Для меня стало неожиданным и даже приятным открытием, что есть не только чисто пиарные истории с фотографией мэра или его зам на самокате, но и вполне прикладные, утилитарные, где муниципальные власти начинают использовать самокаты в транспортных целях, решая реальные рабочие задачи.

Да, это еще не мейнстрим. Да, очень осторожно и робко. Да, в узких нишах. Да, не с экранов федеральных каналов телевизора. Но это уже тренд! Понимаете? Это как конная полиция, но в двадцать первом, наконец, веке. Вот несколько кейсов, но есть ощущение, что это лишь малая часть реальности и таких постов мы будем видеть все больше.

Глава округа Северный в Санкт-Петербурге Юрий Куликов на самокате патрулирует территорию муниципалитета.

Сотрудники Администрации округа также перемещаются на самокатах.

Для некоторых сотрудников государственных органов самокаты — уже привычная часть работы. Например, на федеральной территории Сириус в феврале 2025 года появились полицейские патрули на самокатах. Устройства повышают мобильность, позволяя быстро перемещаться во время пробок или по узким улицам.

Другой пример — городские службы в Уфе. Центр общественной безопасности города получил 15 самокатов ещё летом 2024 года. Они используются для патрулирования парков, скверов и других общественных пространств. 

Мэр Уфы Ратмир Мавлиев отмечает, что самокаты помогают увеличить охват патрулируемых территорий и сделать работу городских служб оперативнее.

 

Конечно, существует высокая вероятность, что чиновник на самокате — это трюк, симулякр, призванный показать «близость к народу». Но даже незначительное по продолжительности соприкосновение чиновника с «народным транспортом» несет позитивные изменения. 

Человек, ответственный за принятие решений начинает понимать положительные стороны, но что еще важнее, проблемы, с которыми может столкнуться пользователь. Об этом же говорит урбанист, автор «Города для людей» Аркадий Гершман.